Доктор Комаровский: «Я бы ситуацию с Линчевским внес в учебники как единицу саботажа — 1 Линч”

0
12

Доктор Комаровский: "Я бы ситуацию с Линчевским внес в учебники как единицу саботажа - 1 Линч”

Евгений Комаровский

Интервью

Самый медийный медик страны Евгений Комаровский резко сократил количество интервью, опасаясь неточности формулировок и интерпретаций, которые в последнее время так часто использует пресса. Для “Вестей” он сделал исключение. Теледоктор поделился мнением о скандале с заместителем министра здравоохранения, новинках медицинского законодательства и о том, как обычному пациенту выжить в шторме медреформы, выбрать хорошего семейного врача, и не стать статистикой естественного отбора.

 

– Когда я увидел, что кто-то дал ссылку в Фейсбуке на слова Линчевского, то первым делом попытался найти полную стенограмму. И я был потрясен глубиной цинизма людей, которые попытались из ничего сделать сенсацию.

Я считаю, что Линчевский не сказал вообще ничего! Ничего, что было бы неуместно в том контексте, в котором он выступал. Более того, когда Счетная палата обвиняет МОЗ в том, что 25% погибших – это много, и что вы неправильно тратите деньги и вообще не надо так тратить деньги, а им говорят: “что вы мелете, идиоты”? – вот надо было так и сказать: “Вы идиоты, вы гнусные популисты, вы пытаетесь заработать политический капитал на крови, вы не понимаете, что те люди, которых нельзя вылечить в Украине, они все умрут! Это рак!”

Я же сам сталкиваюсь с этим каждый божий день. Я даю вам интервью, вы задаете 50 вопросов, получаете 50 ответов. Кто-то дает ссылку на это интервью, взяв в качестве предисловия один из ответов. Следующий берет из этого ответа одно предложение, и на этом начинает строить свои гипотезы… Понимаете?

И это превратилось в огромную проблему журналистики и правового поля. Из-за чего я лично соглашаюсь на интервью только в прямом эфире и только тогда, когда журналист готов мне все показать и исправить все то, что ему “показалось”.

За 26 лет у нас было одно реальное достижение – свобода слова, а сейчас мы ее убиваем. Раньше я писал, что День защиты детей – это праздник со слезами на глазах. То же самое я теперь могу сказать о Дне журналиста. Сохраниться в этой профессии сложно и ответственности нет никакой.

– Я не уверен, что это прям какая-то подпольная организация, которая заседает и принимает решения. Но я еще в 2014 году в статье “Мысли к реформе здравоохранения” написал, что главной проблемой реформаторов будет саботаж. И мы с этим сталкиваемся каждый божий день. Лобби – не лобби, но нельзя реформировать здравоохранение в отсутствии денег и законов.

При этом в их отсутствии все время обвиняется МОЗ. И понятно, что ни один наш человек, нормальный, вменяемый, не согласится возглавить МОЗ, потому что понимает, что при отсутствии денег и законов реформировать ничего нельзя. Тебя сделают козлом отпущения.

Поэтому он может возглавить МОЗ только, когда для него моральные потери будут возмещены бизнесом – тем, что ты разрешишь, подпишешь и так далее. Поэтому Супрун, которая пришла из другого мира, – она инопланетянка. Ну вот смотрите, вы знаете о том, что в Украине есть Академия меднаук?

– То есть, вы намекаете на заказчика? Ну, смотрите, за всем этим всегда стоят конкретные люди. А огромное количество людей, которые ни черта не понимают, начинают на этом спекулировать.

Медицина уже давно превратилась в такую лакмусовую бумажку. Как только политики начинают говорить о медицине, мне становится страшно даже не за медицину, а за нашу страну. Поэтому на месте Супрун я бы упал в ноги к Савику Шустеру, и просил бы сделать регулярную программу посвященную медицине.

– Так любое интервью в прессе может быть перекручено и использовано против МОЗ! А адекватных спикеров, умеющих просчитывать последствия собственных слов на один-два шага вперед в Минздраве просто нет. Поэтому лучше делать молча свое.

Я сейчас очень мало даю интервью, потому что с моим опытом я уже с первых двух вопросов понимаю, что мне придется три часа это все переписывать. И пресс-служба понимает, сейчас шеф что-то ляпнет.

А Супрун ляпает постоянно. И даже когда она говорит абсолютно правильные вещи, и говорит их в виде аксиом – они для всего мира аксиомы, но в нашей стране – это теорема, которую нужно доказывать.

Когда она говорит, что нигде в мире нет такой скорой помощи, в которой ездят врачи, то для современной медицины это аксиома. Нельзя учить специалиста много лет, а потом посадить его в скорую помощь, чтобы он беседовал с бабушками о гипертоническом кризе.

Такого не бывает! Но когда Супрун такое произносит – это воспринимается, как теорема. Да будь я руководителем пресс-службы, я бы вообще сказал “закройте все рот, не умеете давать интервью правильно – не давайте”.

– Прежде всего я хочу сказать, что сегодня у нас крайне мало специалистов, которым можно доверить и ребенка, и взрослого. Поэтому, если вы живете не в деревне и выбор у вас есть, я бы все-таки рекомендовал взрослым идти к терапевту, детям – к педиатру. Но таких специалистов крайне мало.

Надо же понимать, что ваш выбор и мой выбор может определяться совершенно разными критериями. Я бы хотел, чтобы врач не стеснялся сказать, “я не знаю, давайте понаблюдаем”, “я не буду сейчас ничего назначать, давайте сделаем анализ крови”, “вы знаете, вот это лекарство, которое вы всю жизнь пьете – это напрасно выброшенные деньги”.

Что вы хотите от доктора? Чтобы он был рядом и помогал вам нормально жить или чтобы он выдал вам золотую таблетку от всех болезней? Любовь и доверие к врачу определяется только тем, насколько ваше представление о хорошем враче совпадает с позицией доктора. И очень часто к медицине это не имеет никакого отношения.

Нам всей страной надо признать, что есть научная медицина – и нам с ней надо или согласиться, или удавиться. Другого варианта нет. Ну, представьте, я адекватный врач, знаю современные протоколы, в Польше я заработаю 2000 евро, меня все будут любить и ценить, а если мне что-то не нравится, то я могу уехать в соседнюю Словакию. Какого черта я буду сидеть здесь, в унижениях и  бесправии?

У нас была полная полянка грибов: белые, лисички, рыжики и рядовки. Мы сделали все, чтобы белые, лисички и рыжики свалили. А теперь мы спрашиваем, а какая рядовка лучше?

– “Закон о трансплантации” – это абсолютная имитация активности. Вот вы кардиохирург, вы делаете каждый день несколько операций — стентирования, шунтирования и так далее. У вас хорошие результаты, и вы имеете неплохие благодарности в карман или доход от страховой компании. Что должно заставить вас заниматься трансплантацией? Ничего!

– Идейность, после которой каждая гибель вашего пациента будет вызывать радость у коллег и кучу неприятностей? Поэтому все крики со стороны комитета (ВР, — Ред.) о том, что мы сделали что-то выдающееся, это все рассчитано на дилетантов. Проблемы трансплантологии лежат в области интеллекта нации и общественного сознания.

Есть клиники, где проводят операции безнадежно больным, и девять умирают на столе, а выживает – один. Если бы их не оперировали, умерли бы все. А есть клиники, где не делают – и там никто не умирает! И общественность не видит разницы.

Поэтому любая больница сейчас должна начинаться со службы безопасности и хорошей юридической службы. Я вообще пока не вижу возможностей реформировать медицину – коммуникации нет, денег нет, закона нет в принципе…

– Вы совершенно правильно заметили.

– Не изменилась вообще! Даже для того, чтобы испугаться, надо же мозги иметь. Все адекватные люди уже давно вакцинировались сами и защитили своих детей. На остальных подействует только смерть.

– А Украина давно в естественном отборе! Судя по людям, которые сидят в правительстве, в Раде и АП, их туда отправили, чтобы осуществить из страны бегство всего нормального. Еще раз говорю, инфекционные болезни — это дело государственной безопасности – решить эту проблему можно только на уровне СНБО и никакой демократии в этом вопросе быть не может. Если мы превращаемся в страну, где правила поведения диктуют активисты – это бред.

– Это один из самых важных вопросов, и с него начинается любое медицинское просвещение. Поэтому любой мой рассказ обязательно содержит перечень симптомов, когда вы должны немедленно прекратить самолечение и обратиться к врачу.

И поверьте мне, количество людей, готовых меня покусать в медицине, настолько велико, что, если бы я хоть раз дал маме шанс на самолечение в опасной ситуации, меня бы уже давно съели. Я всегда четко говорю о том, когда нужен врач – всегда. Но бывает, что врач нужен неотложно…

Всемирная организация здравоохранения, между прочим, за самолечение. Информированное, ответственное и ограниченное во времени знанием симптомов. И раз вы стали родителями, вы обязаны знать основы первой помощи и при соплях, и при боли в ухе, и при носовом кровотечении.

Ведь когда перегорела лампочка, вы не вызываете электрика, но когда раздается хлопок и во всем доме гаснет свет, вы в трансформатор не полезете. А сопли у детей случаются намного чаще, чем перегорают лампочки.

– Конечно, когда ты орешь, а тебя никто не слышит, хочется сказать – а идите вы… Знаете, у меня в запасе столько историй про дебилов в медицине – я вам такие записки врача напишу, что Булгаков плакать будет.

Моя аудитория сейчас насчитывает 100 миллионов человек, а слышит меня из них 10%. Но 10% — это ведь 10 миллионов! Эти цифры дают силу. Имею ли я моральное право всех послать, будучи каналом коммуникации с огромным влиянием – ну, наверное, нет…

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here