Все цвета радуги – асексуалы, флюиды, гей-ведмеди. Как в Киеве прошел четвертый по счету гей-парад

0
21

Все цвета радуги – асексуалы, флюиды, гей-ведмеди. Как в Киеве прошел четвертый по счету гей-парад

Александра Сидоренко, специально для “Вестей”

Радикалов взяли в плотное кольцо, организованно теснят к выходу. — Ганьба! Ганьба! Традиция – порядок! – орут подростки, лихорадочно озираясь по сторонам. Впрочем, темп сбавлять не решаются. Полиция идет по пятам. Владимирскую необходимо очистить до 9 часов утра, на 10.00 уже намечен парад.

— Мы думали, нас раньше выведут, часов в двенадцать ночи. Да, мы тут провели всю ночь, —  кивает на памятник Грушевского один из участников акции Юрий Ноевый.

Зачем такие жертвы? Оказывается, перестраховка: с рассветом полиция перегораживает центр – и тогда уже кордоны не прорвешь. Решили «просочиться» с вечера. Притом особо не скрываясь: черные футболки, берцы, на руках набита свастика. Понятно же, что выведут. Но на то и расчет: побратимы должны прослезиться, глядя на «кровавый разгон» — и отомстить во время очередного прайда. Дело в том, что среди радикалов нет единой позиции насчет гей-парадов. Большинство из них не спешит «на охоту».

— Мы занимаем нейтральную позицию. Просто в какой –то момент поняли: чем больше мы их прессуем, тем больше их жалеет Запад, и тем больше они получают грантов, — пояснили свою позицию в гражданском полке «Азов». — То есть получается, что мы работаем на геев, а не против них. Потому решили просто не замечать.

Участники  контракции с такой позицией не согласны.

—  Просто «не замечать» уже не получится. Это уже не просто клоуны из анекдотов. Они  лезут в политику – они меняют трудовой кодекс под себя. Они  меняют школьные учебники под себя. Украинцы, то есть мы чувствуем себя изгоями в этой стране, — говорит Юрий Ноевый.

— Но геи и лесбиянки – тоже украинцы, — возражаю.

— Они отпали от нашего народа. Им надо покаяться – и тогда они снова станут украинцами, — уверенно заявляет Юрий, рассматривая яркую колонну. Народ толпится на входе – проход только через специальные рамки. Люди все прибывают – знакомятся.

— Привет, я Марина, — улыбается девчонка с яркой челкой.

— Привет, я Игорь, – отвечает ей грубым басом …такая же хрупкая девушка.– Что вас удивляет? – поворачивается  в нашу сторону, заметив удивленный взгляд.

— Окей, ладно. Я сейчас все объясняю «сочувствующим», — берет в свои руки инициативу манерный блондин. – Значит, Игорь – это трангендер. То есть изначально он родился девушкой, но не согласен со своим полом, понятно?

— Да, — киваем.

— Дальше есть трансвеститы. Допустим, я мужчина и чувствую себя мужчиной, но при этом я гей – проститутка.

— Вы гей – проститутка?

— Ну да, — охотно кивает парень.  – Правда, я пока не уверен, что проституция – это мое призвание,  — на секунду погружается в свой внутренний мир. – Так вот…

Далее последовала тематическая лекция, общий вывод которой таков. Трангендеры меняют себя, потому что по-другому не могут – их бесит собственное тело. Трансвеститы меняют себя ради клиентов. А драг-квины переодеваются ради забавы публики. Это артисты, вроде Верки Сердючки.

— В этом деле легко запутаться, — делаю пометки на полях.

— Мне тоже так кажется, —  кивает один из «вольных слушателей» лекции. Парень довольно красив: худощав, огромные серые глаза, шикарные усы. Такой классический д’Артаньян, разве что по бокам завязаны две школьные косички с нарядными крахмальными бантами. В целом образ довольно яркий. Зовут Михась, 32 года, девственник. Если по-научному — «асексуал». Ну вот так – ищет себя, свой особый путь. Зато не путается в ориентации. А запутаться – это раз плюнуть. И в том, кто ты, и в том, с кем ты.

— Вы пройдитесь по колоннам – послушайте, — советуют мои новые знакомые.

Очередная пестрая компания. Переминается  с ноги на ногу – до начала марша еще пятнадцать минут. В центре слышен русский говор. Активистка приехала из России.

— Лучше говорить приехаЛО, — поправляет какого-то случайного собеседника девушка с короткой стрижкой. – Меня зовут Нико – я агендерный человек. То есть я не чувствую себя ни мужчиной, ни женщиной. У меня нет пола. Я даже паспорт сейчас меняю в России. Пришла в ЗАГС, говорю: запишите меня Нико. Эти тетушки полезли в справочник русских имен, говорят — нет такого (общий смех). Одним словом, целая проблема.

В следующей колонне коллега Нико — так называемый «гендерфлюид». Это очень хрупкий флюид с искрящимися зелеными глазами.

— Утром я могу чувствовать себя женщиной, вечером – мужчиной. Иногда бывает, чувствую себя женщиной целую неделю. Одежда и поведение меняются в зависимости от состояния, — шелестит соседу по колонне «флюид». Сосед слушает внимательно, с понимаем. Это здоровый и бородатый мужик. Такой себе лесоруб. Яркий представитель движения «гей-ведмедей». Так называют себя те, кому за сорок, и кто явно не соответствует образу мальчика-гея. Медведи не закатывают глаза, не ходят по магазинам в качестве подружки и не пилят на людях ногти. То есть ведут себя как обычные мужики, но в качестве сексуальных партнеров выбирают в графе «иное».

— Слушайте, а зачем вы все так усложняете: половая идентичность, сексуальная, асексуальная? – не выдерживаю через полчаса «экскурсии».

— Просто такой реальный мир. И в нем разные люди. Можно мир упрощать на черное – белое. Но тогда вы не увидите реальных людей. И их проблемы, — поглаживают в ответ бороды «медведи».

— Да, марш — хорошо. Но то, что мы вот так противопоставляем себя – плохо. Вы же помните пример Великобритании. Когда в 70-х бастовали шахтеры, и геи  решили собирать деньги на их поддержку. Или вот у нас в Германии ЛГБТ – сообщество спонсирует футбольную команду из Турции. Казалось бы: мусульмане и геи… Я не говорю, что надо покупать их любовь. Но надо находить  точки соприкосновения. Если это деньги – почему бы и нет?

— И вот я прихожу к пастору и делаю каминг-аут. Он говорит – уходи. Я не знаю как…

— Это глупость. Почему они нас выгоняют? Я так думаю, помимо содомии – есть же еще шесть смертных грехов. Вот лень, если он меня избавит от лени – это же ему в плюс пойдет. Потом уныние. Одно дело я, просто гей. А другое дело – унылый гей. Ты понимаешь разницу? Если человек приходит и говорит, что согрешил: пил там или человека убил – его же не изгоняют…

— Не знаю, может, я и бисексуалка. Но если я сейчас скажу, что люблю парня, меня выгонят. Скажут, что я не тру-лесби. Мы вот выступаем за свободу, но не свободны в своих сообществах. На всех ярлыки..

— Нас в этом год уже не тысяча, а почти три на марше. Но половина – иностранцы. Но сами –то мы между собой грыземся из-за денег, из-за терминов. Если мы найдем общий язык в своем сообществе, нам будет легче найти общий язык и просто с обществом…

Эти бесконечные беседы длились на протяжении всего марша, но вскоре стали не слышны для посторонних ушей. Грянула музыка – и колонны тронулись, пританцовывая и выкрикивая слоганы: «Наша традиция – любовь», «Равенство для всех». Радикалы тем временем из-за ограждений продолжали скандировать «Ганьба!», меньшинства в ответ хохотали и хлопали в ладоши. Когда тебя охраняет 5 тысяч полицейских, вполне можно позволить себе такую вольность. Но чем ближе марш продвигался к метро, тем менее яркими становились участники – на ходу срывали с себя радужные парики. Прятали в рюкзак значки и ленты. На финише это уже были просто люди. И весьма перепуганные:

— А полиция нас проводит в метро, как в прошлом году?

— А  нас развезут?

— Как думаешь, радикалы успели меня сфоткать?

— Я вот принципиально пойду пешком, один.

— Один вы никуда не пойдете, — подходит к экстремалу полицейский с надписью на футболке «Полиция диалога». – Мы и радикалов проводили, и вас проводим. Вы сами хотели «равноправие для всех». Так что пожалуйста…

Читайте также:

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here