Замминистра юстиции Чернышов: “Понятия” останутся, пока заключенные живут в бараках”

0
51

Замминистра юстиции Чернышов: “Понятия” останутся, пока заключенные живут в бараках”

Интервью

Как долго зоны будут жить “по понятиям”, есть ли надежда на постройку новых СИЗО в Киеве и Львове в ближайшие годы, куда движется реформа пенитенциарной службы. Об этом “Вестям“ рассказал заместитель министра юстиции Украины Денис Чернышов.

— Во-первых, самое главное, что мы оторвемся от Советского Союза – мы во многих аспектах все еще живем в той реальности, а если говорить о пенитенциарной системе, то там процентов 80 – еще четко СССР. Какое определение было в СССР: это — система исполнения наказаний. А мы говорим, что у системы две миссии – изоляция социально опасного элемента от общества и его ресоциализация. То есть мы должны того, кто попал в тюрьму, вернуть в общество и сделать так, чтобы он жил дальше, не вступая в конфликт с законом.

— Без изменения фундамента, на соломе, мы небоскреб не построим. Если вам кто-то говорит, что реформу можно сделать за год, гоните этого человека в шею. Это врун и популист. Часто привожу такой пример: у нас в системе 6000 построек. Если перестраивать в день по одной, на это уйдет 16 лет. Таким образом можно понять масштаб работы. За рубежом эти реформы проходили 7-10 лет. 

— Некоторые люди, которые пытаются пиариться на этой теме, говорят: “Все очень просто — а вы всех “царьков в погонах“ выгоните и наберите новых”. Можно подумать, у меня под окнами Минюста очередь стоит из желающих работать в тюрьме… Если говорить о субкультуре заключенных, то она будет существовать до тех пор, пока у нас остается барачная форма содержания. Заключенных надо содержать в камерах.

— Извините, но какой там предлагался уровень зарплат? На тот момент, когда я пришел в Минюст, зарплата в пенитенциарной системе была в 4 раза меньше, чем в полиции. Поэтому качественные сотрудники пенитенциарной системы не стали протестовать и галдеть. Они проголосовали своей подписью на листе формата А4 под заявлениями об уходе и приеме на работу в Нацполицию. И для нас это очень большая потеря.

— Я отвечу более широко. Пенитенциарная система – это часть общества. Без изменения отношения общества к пенитенциарной системе, ее работе и ее вкладу в общественную жизнь реформа не состоится. Безусловно, чиновники – это тоже часть общества. Поэтому мы и говорим о том, что надо менять подходы всего общества. Да, сотрудники пенитенциарной системы делают колоссальную работу. Но если мы говорим о процессе ресоциализации, то он невозможен без второй части: когда человек уже покидает стены колонии. Если общество этого человека не примет – он  не сможет устроиться на работу, получить хотя бы какое-то место жительства, то он, безусловно, пойдет на новое преступление. Чиновники Минсоцполитики и Министерства финансов в связке с нами этого человека после отбытия наказания и части ресоциализации должны подхватить и не дать ему совершить новое преступление.

— В одном вопросе вы поднимаете комплекс пластов. Ведь производство, которое находится в учреждениях пенитенциарной системы, действительно было создано не с целью получения прибыли, а с целью привлечения человека к труду как важнейшему элементу ресоциализации. Да, мы часто, вырывая из контекста, принимали нормативные акты, которые утрировали идею и цель. Если мы говорим о решениях суда, то они предполагают не только определенный срок лишения свободы, но и компенсации жертвам насилия. Но если человек не работает, как он может компенсировать? Таким образом (превратив труд в колониях в право, а не обязанность — ред.) мы загнали себя в ловушку, и той жертве, которая являлась потерпевшей в этом преступлении, только усугубили положение.

— Тут много аспектов. Это и трудовое законодательство, и возможность привлечения человека к труду, и формы трудовых договоров, выдача ИНН и паспортов. Для нас не сделали никаких ремарок, никаких сносок. Представьте, если иностранный гражданин, который отбывает наказание в Украине, принимается на предприятие, для него действует такая же точно процедура, как у иностранца, которого просто берут на работу на свободе. Это кипа абсолютно ненужных документов.

— Мы делаем проекты постановлений, указов, участвуем в разработке законопроектов и подаем их в соответствующие ведомства, которые компетентны в принятии тех или иных решений. Так, у нас за прошлый год было отработано более 100 нормативных актов именно по пенитенциарной системе.

Я бы хотел, чтобы мы смотрели на проблему немного шире. Потому что для того, чтобы наш краеугольный проект закона “О пенитенциарной системе” отработать, ушло около года. Провести его через комитеты и подкомитет – заняло около года. А дальше стоит вопрос выноса на первое чтение в сессионный зал. Это ведь надо и день выбрать, и чтобы депутаты были на месте, хотя бы то количество, которое может проголосовать.

Я пропробую вам объяснить контекстность таких решений. Вот мы приняли, например, нормы питания, но оказывается, что есть же еще ИТТ МВД, гауптвахты Минобороны, СИЗО СБУ, и там тоже нормы питания. И оказывается, что к этому решению придется привлекать еще огромное количество ведомств – целая “борода” – и процесс она не ускоряет.

— И бюрократия в том числе! Но еще тут очень важный аспект. Я, как куратор направления, считаю свое направление самым важным. Но если наш документ попадает в Минфин… Мы, например, должны строить новые следственные изоляторы, это очевидно. А Минфин отвечает: ребята, у нас сейчас одновременно запущено несколько реформ, которые откладывать некуда. И, наверное, реформа здравоохранения сейчас важнее. Или образования. Я не пытаюсь их оправдать. Мы все равно ходим и добиваемся. Иногда даже ноем, но вопросы решаются.

— Проект состоит не только из постройки СИЗО. Это постройка СИЗО, переезд жителей СИЗО в новое помещение. Потом получение права на использование участка, на котором стоит СИЗО, и постройка на нем тех зданий, сооружений, которые позволят “отбить” затраты не только на постройку нового СИЗО, но и заработать. Любой инвестор хочет заработать и просчитывает риски. Это проект длинной в 7-8 лет и с затратами на уровне 70-80 млн. долларов. Внутреннего инвестора у нас нет, а внешние считают этот проект экономически нецелесообразным

Читайте также:

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here